Неточные совпадения
Между ними завязался спор о гнедом и чагравом. Между тем вошел в комнату красавец — стройного роста, светло-русые
блестящие кудри и темные
глаза. Гремя медным ошейником, мордатый пес, собака-страшилище, вошел вослед за ним.
Сухая голова ее с выпуклыми,
блестящими, веселыми
глазами, расширялась у храпа в выдающиеся ноздри с налитою внутри кровью перепонкой.
Он
блестящими черными
глазами смотрел прямо на горячившегося помещика с седыми усами и, видимо, находил забаву в его речах.
У Дарьи Александровны разбегались
глаза на этот элегантный невиданный ею экипаж, на этих прекрасных лошадей, на эти элегантные
блестящие лица, окружавшие ее.
Она не отвечала и, склонив немного голову, смотрела на него из-подлобья вопросительно своими
блестящими из-за длинных ресниц
глазами. Рука ее, игравшая сорванным листом, дрожала. Он видел это, и лицо его выразило ту покорность, рабскую преданность, которая так подкупала ее.
Она уже подходила к дверям, когда услыхала его шаги. «Нет! нечестно. Чего мне бояться? Я ничего дурного не сделала. Что будет, то будет! Скажу правду. Да с ним не может быть неловко. Вот он, сказала она себе, увидав всю его сильную и робкую фигуру с
блестящими, устремленными на себя
глазами. Она прямо взглянула ему в лицо, как бы умоляя его о пощаде, и подала руку.
У круглого стола под лампой сидели графиня и Алексей Александрович, о чем-то тихо разговаривая. Невысокий, худощавый человек с женским тазом, с вогнутыми в коленках ногами, очень бледный, красивый, с
блестящими, прекрасными
глазами и длинными волосами, лежавшими на воротнике его сюртука, стоял на другом конце, оглядывая стену с портретами. Поздоровавшись с хозяйкой и с Алексеем Александровичем, Степан Аркадьич невольно взглянул еще раз на незнакомого человека.
Блестящие нежностью и весельем
глаза Сережи потухли и опустились под взглядом отца. Это был тот самый, давно знакомый тон, с которым отец всегда относился к нему и к которому Сережа научился уже подделываться. Отец всегда говорил с ним — так чувствовал Сережа — как будто он обращался к какому-то воображаемому им мальчику, одному из таких, какие бывают в книжках, но совсем не похожему на Сережу. И Сережа всегда с отцом старался притвориться этим самым книжным мальчиком.
Блестящие, казавшиеся темными от густых ресниц, серые
глаза дружелюбно, внимательно остановились на его лице, как будто она признавала его, и тотчас же перенеслись на подходившую толпу, как бы ища кого-то.
И при мысли о том, как это будет, она так показалась жалка самой себе, что слезы выступили ей на
глаза, и она не могла продолжать. Она положила
блестящую под лампой кольцами и белизной руку на его рукав.
Степан Аркадьич широко открыл свои
блестящие, ясные
глаза.
Она, как зверок, оглядываясь на больших своими
блестящими черными
глазами, очевидно радуясь тому, что ею любуются, улыбаясь и боком держа ноги, энергически упиралась на руки и быстро подтягивала весь задок и опять вперед перехватывала ручонками.
Аркадий оглянулся и увидал женщину высокого роста, в черном платье, остановившуюся в дверях залы. Она поразила его достоинством своей осанки. Обнаженные ее руки красиво лежали вдоль стройного стана; красиво падали с
блестящих волос на покатые плечи легкие ветки фуксий; спокойно и умно, именно спокойно, а не задумчиво, глядели светлые
глаза из-под немного нависшего белого лба, и губы улыбались едва заметною улыбкою. Какою-то ласковой и мягкой силой веяло от ее лица.
Подле него стоял мужчина лет сорока, широкоплечий, широкоскулый, с низким лбом, узкими татарскими
глазами, коротким и плоским носом, четвероугольным подбородком и черными
блестящими волосами, жесткими, как щетина.
Клим подошел к дяде, поклонился, протянул руку и опустил ее: Яков Самгин, держа в одной руке стакан с водой, пальцами другой скатывал из бумажки шарик и, облизывая губы, смотрел в лицо племянника неестественно
блестящим взглядом серых
глаз с опухшими веками. Глотнув воды, он поставил стакан на стол, бросил бумажный шарик на пол и, пожав руку племянника темной, костлявой рукой, спросил глухо...
Встречу непонятно, неестественно ползла, расширяясь, темная яма, наполненная взволнованной водой, он слышал холодный плеск воды и видел две очень красные руки; растопыривая пальцы, эти руки хватались за лед на краю, лед обламывался и хрустел. Руки мелькали, точно ощипанные крылья странной птицы, между ними подпрыгивала гладкая и
блестящая голова с огромными
глазами на окровавленном лице; подпрыгивала, исчезала, и снова над водою трепетали маленькие, красные руки. Клим слышал хриплый вой...
Обыкновенно люди такого роста говорят басом, а этот говорил почти детским дискантом. На голове у него — встрепанная шапка полуседых волос, левая сторона лица измята глубоким шрамом, шрам оттянул нижнее веко, и от этого левый
глаз казался больше правого. Со щек волнисто спускалась двумя прядями седая борода, почти обнажая подбородок и толстую нижнюю губу. Назвав свою фамилию, он пристально, разномерными
глазами посмотрел на Клима и снова начал гладить изразцы.
Глаза — черные и очень
блестящие.
Он снова молчал, как будто заснув с открытыми
глазами. Клим видел сбоку фарфоровый,
блестящий белок, это напомнило ему мертвый
глаз доктора Сомова. Он понимал, что, рассуждая о выдумке, учитель беседует сам с собой, забыв о нем, ученике. И нередко Клим ждал, что вот сейчас учитель скажет что-то о матери, о том, как он в саду обнимал ноги ее. Но учитель говорил...
Слева от Самгина одиноко сидел, читая письма, солидный человек с остатками курчавых волос на
блестящем черепе, с добродушным, мягким лицом; подняв
глаза от листка бумаги, он взглянул на Марину, улыбнулся и пошевелил губами, черные
глаза его неподвижно остановились на лице Марины.
— Ах, если б можно было написать про вас, мужчин, все, что я знаю, — говорила она, щелкая вальцами, и в ее
глазах вспыхивали зеленоватые искры. Бойкая, настроенная всегда оживленно, окутав свое тело подростка в яркий китайский шелк, она, мягким шариком, бесшумно каталась из комнаты в комнату, напевая французские песенки, переставляя с места на место медные и бронзовые позолоченные вещи, и стрекотала, как сорока, — страсть к
блестящему у нее была тоже сорочья, да и сама она вся пестро блестела.
Немного выше своих
глаз Самгин видел черноусое, толстощекое лицо, сильно изрытое оспой, и на нем уродливо маленькие черные глазки, круглые и
блестящие, как пуговицы. Видел, как Любаша, крикнув, подскочила и ударила кулаком в стекло окна, разбив его.
Его лицо, если можно назвать лицом нос, губы и
глаза, выглядывавшие из бурно разросшейся лучистой бороды и пышных, свирепо взрогаченных вверх усов, казалось бы вяло-прозрачным, если бы не
глаза, серые, как песок, и
блестящие, как чистая сталь, с взглядом смелым и сильным.
Я искал
глазами певиц, но они не очень дичились: из одного куста в другой беспрестанно перелетали стаи колибри, резвых и
блестящих.
Притаивши дух, не дрогнув и не спуская
глаз с пруда, он, казалось, переселился в глубину его и видит: наперед белый локоть выставился в окно, потом выглянула приветливая головка с
блестящими очами, тихо светившими сквозь темно-русые волны волос, и оперлась на локоть.
Он был в то время даже очень красив собою, строен, средневысокого роста, темно-рус, с правильным, хотя несколько удлиненным овалом лица, с
блестящими темно-серыми широко расставленными
глазами, весьма задумчивый и по-видимому весьма спокойный.
Глаза же были небольшие, из светлых, быстрые и
блестящие, вроде как бы две
блестящие точки.
«Ведь это мертвая женщина», думал он, глядя на это когда-то милое, теперь оскверненное пухлое лицо с
блестящим нехорошим блеском черных косящих
глаз, следящих за смотрителем и его рукою с зажатой бумажкой. И на него нашла минута колебания.
В лице этом поражали, особенно на матовой бледности лица, очень черные,
блестящие, несколько подпухшие, но очень оживленные
глаза, из которых один косил немного.
Худенький, маленький, с
блестящими черными
глазами, живой и, как все евреи, очень музыкален.
— Да, скучно, — согласился Нехлюдов, вздыхая полной грудью и с успокоением останавливая
глаза на дымчатых облаках, плывущих по небу, и на
блестящей ряби Невы от движущихся по ней лодок и пароходов.
— В тюрьме, куда меня посадили, — рассказывал Крыльцов Нехлюдову (он сидел с своей впалой грудью на высоких нарах, облокотившись на колени, и только изредка взглядывал
блестящими, лихорадочными, прекрасными, умными и добрыми
глазами на Нехлюдова), — в тюрьме этой не было особой строгости: мы не только перестукивались, но и ходили по коридору, переговаривались, делились провизией, табаком и по вечерам даже пели хором.
Черная, гладкая,
блестящая головка, белое платье с складками, девственно охватывающее ее стройный стан и невысокую грудь, и этот румянец, и эти нежные, чуть-чуть от бессонной ночи косящие глянцовитые черные
глаза, и на всем ее существе две главные черты: чистота девственности любви не только к нему, — он знал это, — но любви ко всем и ко всему, не только хорошему, что только есть в мире, — к тому нищему, с которым она поцеловалась.
Как только она вошла,
глаза всех мужчин, бывших в зале, обратились на нее и долго не отрывались от ее белого с черными глянцевито-блестящими
глазами лица и выступавшей под халатом высокой груди. Даже жандарм, мимо которого она проходила, не спуская
глаз, смотрел на нее, пока она проходила и усаживалась, и потом, когда она уселась, как будто сознавая себя виновным, поспешно отвернулся и, встряхнувшись, уперся
глазами в окно прямо перед собой.
Так же быстро понимал и невысокий коренастый старик с белой бородой и
блестящими умными
глазами, который пользовался всяким случаем, чтобы вставлять шутливые, иронические замечания на слова Нехлюдова, и, очевидно, щеголял этим.
Прокурор был невысокий смуглый человек с короткими седеющими волосами,
блестящими быстрыми
глазами и стриженой густой бородой на выдающейся нижней челюсти.
Много
глаз смотрели, как дивный феномен остановился у запертых ворот одноэтажного деревянного домика в 7 окон, как из удивительной кареты явился новый, еще удивительнейший феномен, великолепная дама с
блестящим офицером, важное достоинство которого не подлежало сомнению.
У всех мордашек нижняя челюсть длиннее верхней и верхние зубы заходят за нижние; но у Бульки нижняя челюсть так выдавалась вперед, что палец можно было заложить между нижними и верхними зубами. Лицо у Бульки было широкое;
глаза большие, черные и
блестящие; и зубы и клыки белые всегда торчали наружу. Он был похож на арапа. Булька был смирный и не кусался, но он был очень силен и цепок. Когда он, бывало, уцепится за что-нибудь, то стиснет зубы и повиснет, как тряпка, и его, как клещука, нельзя никак оторвать.
Натурализация нисколько не мешает, впрочем, карьере дома, — я имею два
блестящих примера перед
глазами: Людовик Бонапарт — гражданин Турговии, и Александр Николаевич — бюргер дармштадтский, сделались, после их натурализации, императорами. Так далеко я и не иду.
Распластавшись на полу, бабушка щупала руками лицо, голову, грудь Ивана, дышала в
глаза ему, хватала за руки, мяла их и повалила все свечи. Потом она тяжело поднялась на ноги, черная вся, в черном
блестящем платье, страшно вытаращила
глаза и сказала негромко...
Невдалеке от нас на поверхности спокойной воды вдруг появился какой-то предмет. Это оказалась голова выдры, которую крестьяне в России называют «порешней». Она имеет длинное тело (1 м 20 см), длинный хвост (40 см) и короткие ноги, круглую голову с выразительными черными
глазами, темно-бурую
блестящую шерсть на спине и с боков и серебристо-серую на нижней стороне шеи и на брюхе. Когда животное двигается по суше, оно сближает передние и задние ноги, отчего тело его выгибается дугою кверху.
В высохшем помертвелом лице Ляховского оставались живыми только одни
глаза, темные и
блестящие они еще свидетельствовали о том запасе жизненных сил, который каким-то чудом сохранился в его высохшей фигуре.
Молодой человек, сопровождавший генерала, был лет двадцати восьми, высокий, стройный, с прекрасным и умным лицом, с
блестящим, полным остроумия и насмешки взглядом больших черных
глаз.
Обширное здание Главного дома стоит в самой середине ярманки, под арками его устроены небольшие лавочки с
блестящими, бьющими в
глаза товарами.
Под Главным домом, у лавочки с уральскими камнями, часу в первом дня стоял Веденеев и, накупив целую кучу красно-кровавых рубинов, голубых сапфиров, сине-алых аметистов, малиновых турмалинов и белых, будто алмазы
блестящих, тяжеловесов, укладывал их в большую малахитовую шкатулку для первого подарка нареченной невесте. Едва отвел он
глаза от игравших разноцветными переливами камней, увидал быстро, с озабоченным видом проходившего мимо Петра Степаныча.
Она уже замахнулась, чтобы, по своему обыкновению, жестко и расчетливо ударить Тамару, но вдруг так и остановилась с разинутым ртом и с широко раскрывшимися
глазами. Она точно в первый раз увидела Тамару, которая глядела на нее твердым, гневным, непереносимо-презрительным взглядом и медленно, медленно подымала снизу и, наконец, подняла в уровень с лицом экономки маленький,
блестящий белым металлом предмет.
Лихонин говорил правду. В свои студенческие годы и позднее, будучи оставленным при университете, Ярченко вел самую шалую и легкомысленную жизнь. Во всех трактирах, кафешантанах и других увеселительных местах хорошо знали его маленькую, толстую, кругленькую фигурку, его румяные, отдувшиеся, как у раскрашенного амура, щеки и
блестящие, влажные, добрые
глаза, помнили его торопливый, захлебывающийся говор и визгливый смех.
Совсем вплотную около своих
глаз он увидел
глаза женщины — странно большие, темные,
блестящие, нечеткие и неподвижные.
Женя, которая все время пристально глядела на студента, весело и злобно играя
блестящими темными
глазами, вдруг захлопала в ладоши.
Вера и в самом деле похожа на жокея, с своим узким лицом, на котором очень
блестящие голубые
глаза, под спущенной на лоб лихой гривкой, слишком близко посажены к горбатому, нервному, очень красивому носу.
— Принесите нам сюда полбутылки шампанского, только настоящего — Rederer demi sec и похолоднее. Ступай живо! — приказала она швейцару, вытаращившему на нее
глаза. — Мы выпьем с вами, Тамара, за новое дело, за наше прекрасное и
блестящее будущее.